Ребенок должен быть счастлив. Счастлив каждое мгновение своей жизни.
Не отказывай, если ребенок просит повторить сказку... Еще и еще...
Композитор: Вечаслав Ганелин
Детали биографии:
Настоящее имя Януша Корчака - Хенрик Гольдшмидт. Он родился в 1878 году в Варшаве, в семье известного адвоката. Окончив медицинский факультет Варшавского университета, молодой Хенрик становится детским врачом. А в 29 лет он делает главный жизненный выбор: отказывается от возможности построить собственную семью, чтобы посвятить жизнь чужим детям. В 1908 году Корчак возглавил приют для сирот, просуществовавший впоследствии более тридцати лет.
В просторном доме было более ста сирот (к 1940 году их стало более двухсот) и всего восемь человек обслуживающего персонала, включая «пана доктора». Сам Корчак обитал в маленькой комнатке под крышей. Здесь он ночами писал сказки для детей и книги о воспитании, а дни без остатка отдавал детям.
В своей главной педагогической книге «Как любить ребенка» (1918) Корчак писал: «Надо признать право детей на детство. Те, у кого не было безмятежного, настоящего детства, страдают от этого всю жизнь. Одна из грубейших ошибок - считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке. Детей нет - есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств. Помни, что мы их не знаем».
Корчак задумал и создал «Детскую республику» - крошечное ядрышко равенства и справедливости среди враждебного мира. Там были: детский выборный сейм, товарищеский суд и судебный совет. Большинство проблем решалось путем «опроса общественного мнения». А суд, что бы ни натворил ребенок, выносил лишь два типа решений: оправдать либо простить.
Корчак знал: дети – не ангелы. Но для него ребенок был, в первую очередь, личностью. «Ребенок – иностранец -, писал Корчак, - он не понимает языка, не знает направления улиц, не знает законов и обычаев. Уважайте его незнание!»
...Дети! Его детям в оккупированной Польше грозила страшная опасность! «Дом сирот» гитлеровская администрация целиком переселила в Варшавское гетто - с Корчаком и восемью сотрудниками. Всеми правдами и неправдами Корчак выпрашивал для своих детей еду. Но, невзирая на голод, занятия продолжались. Жизнь детей шла по обычному расписанию, заведенному с 1911 года. Сотрудники с прежней тщательностью беспокоились о чистых руках и одежде своих воспитанников, старшие дети заботились о младших.
Сотни людей пытались спасти Корчака, организовать его побег из гетто. Но разве мог бы он жить, зная, что покинул детей в минуту их смерти... Он остался для того, чтобы скрыть от них правду. Остался, чтобы до последней минуты, искренне и с любовью глядя им в глаза, говорить, что они едут за город, в деревню - обман, на который способны только родители умирающего ребенка...
На стендах выставки в библиотеке им. Медема можно увидеть копию зеленого знамени с золотистым клеверным листком. Так выглядело знамя Дома. Солнечным августом 1942-го дети несли его по улицам, выстроившись колонной по четыре человека, организованно, спокойно. То было шествие, доселе невиданное...
Дети шли и пели:
Наш славный поход начинается просто,
От Старого Мяста до Гданьского моста,
И дальше, и с песней, построясь по росту,
К варшавским предместьям, по Гданьскому мосту!
По Гданьскому мосту!
Корчак шел во главе колонны поющих детей, держа на руках шестилетнюю парализованную девочку. Шел с улыбкой. О своей смерти, конечно же, не думал... Главное – чтобы еще хоть час, хотя бы пятнадцать минут, хоть еще одну минуту дети не знали, что их ждет...
«Я был на Ум-шлагплаце, когда появился Корчак с Домом сирот. Так, строем... сюда еще никто не приходил», - рассказывал кто-то из свидетелей. «Что это?!» - крикнул комендант. «Корчак с детьми», - сказали ему. Люди замерли, точно перед ними предстал ангел смерти...»
Дрогнули даже людоеды. К эшелону рванулся эсэсовец: «Вы можете остаться, Корчак...» - «А дети?» - «Невозможно, дети поедут». – «Никогда!» - вскричал доктор и захлопнул дверь.
6 августа 1942 года Януш Корчак вместе с двумя сотнями детей и восемью воспитателями «Дома сирот» шагнул в газовую камеру Треблинского лагеря смерти. Он не спас детей, да и не мог их спасти, но он не оставил их перед лицом смерти точно так же, как не оставлял их перед лицом жизни.
Незадолго до гибели Корчак писал в своём дневнике: «Если бы можно было остановить солнце, то это надо было бы сделать сегодня».
На фото: Корчак с детьми.
